Он гладил волосы на её голове, лежащей у него на коленях и вспоминал слова продавца: «Сафон, может «чек» для начала? Ты же не травился до этого, куда тебе 2 грамма сразу?». Что он мог ему ответить? В том, что это она виновата? Что он не причем? В том, что кулак у жизни хоть и в мягкой перчатке, но всё же очень жесткий. Или о том, как ему, сироте, больно смотреть в глаза её родителей? Вглядываясь в них до самой глубины, пытаясь найти хоть что-нибудь, кроме сострадания и жалости? Осознавать частицу своей вины? Ему ничего не оставалось, кроме как сказать: «Я сам всё знаю».

Он гладил волосы на её голове, лежащей у него на коленях и готовил третью дозу. Третью, надеясь, что последнюю. Не то, чтобы ему было больно или обидно. Чувств не было вообще. Полная пустота, душевный вакуум, бесконечная темная комната, в которой живут лишь его страхи. Ощущение бега назад, от самого себя. Даже мысль о том, что он её уже никогда не увидит, перестала пугать, лишь изредка проблескивала неприязнь к самому себе, от всей бессознательности поступка. Но назад дороги уже не было. Выбор сделан, и старуха с косой уже поднималась по подъезду, шоркая своими стоптанными калошами. Вот-вот она заглянет в дверь, чтобы исполнить свой неминуемый ни для кого долг.

Да, он уходил от проблемы, да поплыл по течению, шел судьбе наперекор. Ну а куда ему было деваться? Он устал смотреть, как она мучается в поисках наркотиков, как стареют на глазах её родители, как появляется безграничная пустота в её глазах. Устал слушать  бесконечные отговорки и терпеть её ломки. Так будет лучше всем. И ему, и ей, и родителям и всему миру.

-          Вот ведь жара, то, а. Вообще невыносимо. Ладно, я перезвоню,  – Петрович умудрялся ехать за рулём, разговаривать по мобильному и одновременно вытирать пот с бровей салфеткой.

-          А я тебе говорил, что надо кондёр починить. Сам не захотел. Старый маразматик. Половина нормальных людей, а то и больше, ездят с кондиционером и никто не болеет. А он, видите ли, простынет, - Серик прижал подбородок к ладони и недовольным взглядом провожал обгоняемые машины, глядя в окно.

-          Отстань, стажёр. Раньше не было ни столько машин, ни столько асфальта. Ездили себе и ездили, по любой жаре. Да и вообще. Напридумывали ерунды всякой. Кондёры, дезодоранты.  А потом не знают, от чего мрут.

-          Петрович, тебе ли говорить, - сидящий на переднем сидении дунганин Руслан затянулся папиросой и протянул её водителю. – Ты, уже, какую сотню намотал? Восьмую, наверное? А всё прибедняешься. Обычные люди до шестидесяти доживают, и то, рады.

«Синяя ауди, ноль тринадцать, прижмитесь к обочине» . Сзади послышался звук сирены и «кряканье» СГУ. «Ауди, прижмись, я сказал».

- Допрыгались, молодчики, - скорее констатируя факт, чем со злости, сказал Петрович. – Этого нам еще не хватало. Меня ГАИ уже лет пятьдесят не останавливало.

Петрович щелкнул пальцами в воздухе и что-то на выдохе прошипел. Время, как будто замерло. Остановились стрелки на часах, замерли все звуки, все движения, наступила полная тишина. Человек, пытающийся в это время пройти дорогу по пешеходному переходу, занёс ногу, но так и не поставил её на зебру, зависнув в воздухе. У впереди едущих машин застыл дым из выхлопных труб, птицы остановились на лету, желтый сигнал светофора, что был впереди на квартал, так и не моргнул, оставшись гореть в полсилы. Вода, что лилась из фонтана так и не упала вниз, зависнув в воздухе. Даже лучи красного и синего свет а, от мигалки работников дорожной полиции застыли в воздухе. Лишь трое пассажиров синей ауди, с номерами А013AD не встали «на паузу».

- Ну? Умники и умницы. Что делать будем? – Петрович сел  вполоборота. Так, чтобы видеть обоих пассажиров машины. – Может у кого, в кармане ксива какая завалялась? Или затрём им память, нарушив инструкцию? Может просто, свалим, подальше, пусть думают, что им привиделось.

- А ты итак, нарушаешь, - с непроницаемым видом сказал ему Руслан, - уже больше десяти секунд, как «держишь» ситуацию. А согласно пункту … - Руслан не успел договорить

- За это не переживай. Я уже лет триста, как на контору работаю. Уж за «паузу», поверь, разведу, - практически обидевшись, ответил ему Петрович. – Думайте, как решать будем. Не хватало нам еще мелкой возни с ментами.

-Давай, шал (шал – старик (каз. язык), прим. автора), отпускай. Я решу сейчас вопрос. – Серик был полон уверенности. Хотя, он еще и не был в составе группы, а всего лишь проходил стажировку.

- Ну, чтож, малой, делай, раз решил - Петрович щелкнул пальцами второй раз и жизнь возобновилась. Машины поехали дальше, люди пошли по тротуарам, кто-то по пешеходному переходу через дорогу, сигналили друг-другу уставшие от жары водители, заработали заново фонтаны и даже птицы вновь защебетали, продолжая свой беспорядочный полёт в тени деревьев.

Серик, поправив очки, выскочил из задней двери и подошел к остановившейся сзади машине «Жол Полициясы» (Дорожная полиция, прим. автора), прежде, чем инспектор успел выйти из неё. Минут пять  о чем-то с ним поговорил, сел в машину полицейских и, через минуту, оказался обратно в ауди.

- Поехали, шеф, - с улыбкой сказал он Петровичу.

И Петрович, и Руслан, были удивлены настолько, что сразу и не смогли толком ничего ему сказать. И лишь, отъехав пару кварталов, Руслан спросил у Серика.

- Ну и как нам это понимать? Ты, в присутствии старших группы, применил запрещенную практику, с элементами воздействия на психику. Да еще и на офицера полиции.

- Нет.

-Что значит, нет? – Руслан закипал от негодования, - хочешь сказать ты не применяя ничего запрещенного Управлением, разобрался в этой ситуации?

- А что, дача взятки, у нас уже запрещенная практика? – слегка улыбаясь, спросил Серик.

-  Дача, чего, кхе-кхе, - Петрович, аж , поперхнулся от услышанного, - дача чего?

- Взятки. Петрович. Взят-ки. – Серик прочеканил слово по слогам. – Вы уже заработались в конторе. Забыли про обычную жизнь. Про человеческие качества. Про слабости людские. Вы только и можете, что магией влиять. Стереть кому-то память, внушить мнение, запудрить мозги. А про банальный быт совсем забыли. Я им дал две тысячи тенге, и они поехали с миром. Кстати, Петрович. Тебе не мешает пристегнуться. А тебе, Рус, поменьше курить гашиш, прежде чем накладываешь «отвод взгляда» на машину. Я со стороны проверил – ничерта, толком не работает.

И Руслан, и Петрович всю дорогу, вплоть до пункта назначения ехали молча. Как так, им, старым оперативникам УБМП (Управления по борьбе с магическими преступлениями,), и так оплошать. Да ладно бы просто оплошать, так их еще уделал какой-то стажёр. Действительно. Есть о чем задуматься.

Вот и настала осень. И пусть еще неделя до официальной. Но, уже грустно на душе и чертовски охота коньяку.

Многие задаются этим вопросом.  Люди в ЖЖ пишут, что сначала пропала обычная шала (солома, анаша, трава, марихуана). Позже исчезли шишки (индюха, индеец). Затем пропал ручник (гаш, гашиш, пластилин) и начал пропадать нормальный центр (гаш, гашиш, пыль, масть).  Если не считать хмурого (белый, героин), то осталась только легалка.

Легалка – происходит от слова «легальный». Когда-то его продавали специализированных магазинах в открытую.  Наркотик, основанный на базе химического соединения индолов (аминоалкил).  Для его производства необходим препарат JWH-018 или JWH более поздних редакций  (JWH-025 и проч.) Впервые JWH-018 был обнаружен полицией Германии в мае 2009 г. Аббревиатура наркотика происходит от имени изобретателя  – John W. Huffman .

Кстати, в народе еще бытует название «гидропоника» или «гидропон». Но это не верно. Т.к. настоящий гидропон – это обычная конопля, выращенная в парнике на воде (даже по названию понятно).  Но это мнение ошибочно, ибо легкалка к гидропонике отношения никакого не имеет. Ну, если не считать что оба из них курят.

Так всё-таки. Куда делась анаша в Москве?

А её просто перестали возить. Хотя, скорее всего, её тупо перестали брать дилеры. Объяснить почему?

А) Дживик (JWH-018) можно ввозить вполне спокойно в баллонах (типа дезодорант или дихлофос).

Б) Всё что нужно для производства полноценной курительной смеси – купить в аптеке обычную траву, пропитать её спиртом, обрызгать дживиком и высушить.

В) Тесты на марихуану и гашиш её «не показывают». Хотя, это ненадолго. Искренне надеюсь, что скоро и для неё придумают «полосочки».

Г) Дозировка для одного человека – 2-10 мг.

Но, только вот барыги не задумываются о минусах. На легалку садятся. Садятся плотно и надолго. Те, кто не может вовремя соскочить курят её ежедневно. Мало того, 10-15% курящих попадают в психушку. Ибо передозировка вызывает галлюцинации.

Так может оно и к лучшему? Кто не вымрет – либо в наркодиспанцер , либо в психушку…

20 лет прошло с момента начала путча

Вчера вечером братишка забил чем-то унитаз. Вантуза нет. У соседей тоже. Сантехники все в гавно пьяные. Благо, физика еще меня не покинула. Обрезал бутылку от кока-колы, закрутил крышку и решил проблему.

Всё началось со снов…

Всё началось со снов. С обычных, простых снов, которые снятся нам каждую ночь. Кому-то цветные, кому-то черно-белые. Кто-то видит во снах кошмары, а кто-то грезит эротическими мечтами.  Говорят, что сны – это нереальное стечение реальных обстоятельств. Я тоже когда-то думал так. Сейчас я с этим крайне не согласен. Скорее сны – это наша вторая жизнь.

В моём случае всё было немного сложнее. В один прекрасный момент я начал «просыпаться» во сне. Просто просыпаться и оказываться внутри своего сна. С чувством сознания бодрствующего человека, но внутри своих собственных иллюзий. Внутри мира, придуманного собственным мозгом.

Сначала это пугало. Пугало до такой степени, что «выбравшись» из собственного сна, я ощущал струйки липкого и холодного пота по спине, легкую дрожь по всему телу и слегка неприятное ощущение того, что я постепенно схожу с ума. Потом я начал пытаться контролировать этот процесс. Притом контроль  - штука крайне сложная. И не обязательно во снах.

Сегодня ты очнулся в страшном, сером сне, а завтра осознаешь, что видишь красивый, цветной сон, где ты, если не счастлив, то, по крайней мере, рад, весел и безутешен. Контроль над любым процессом – вещь не простая, а контроль над снами – особенная.

Мы, порой, не можем контролировать даже собственную волю, чувства и эмоции, а что уж говорить о снах. Или больше, о способностях «проснуться» во сне. А здесь и вовсе, пугал сам факт того, что завтра можешь просто не «выбраться», оставшись во сне навсегда.

Самое неприятное, что было в тех моментах – это страх. Испугаться себя самого, испугаться собственного сна. От этого страха я перестал видеть себя. От страха начинали растворятся в воздухе руки, таять и исчезать ноги, стоило лишь сконцентрировать на них внимание.  Любой предмет мог  принимать такие формы, очертания и оттенки, что любой авангардист позавидовал бы такому восприятию действительности. Хотя, какая это была действительность…  Но, стоило лишь расслабиться, убрать панику и успокоить нервы, как всё вставало на свои места.

Хотя, пожалуй, даже это не самое страшное. Это, в принципе, даже ничто, по сравнению с вероятностью не «выбраться» из собственного сна. А ведь были моменты, когда мне удавалось «выбраться» не сразу. Сон затягивал, не отпускал, не давал выйти. Это было самым жутким. Знать, что ты находишься в собственном сне и не иметь возможности проснуться. Со временем и этот навык мне пришлось оттачивать на практике.

Потом стало проще. Проще, в каком плане? Я научился управлять своими снами. И не просто «проснуться» во сне, когда я захочу, а именно управлять событиями. Очнуться там, где я захочу, направить свой сон в нужное русло.  Сделать так, чтоб во сне происходили нужные мне события, присутствовали именно те люди, животные или предметы, которые я пожелаю. Это было поувлекательнее любого виртуального симулятора. Тогда я чувствовал себя всемогущим. А иногда, даже больше.

Я мог позволить себе всё – покататься на ягуаре на бешеной скорости, прыгнуть с небоскрёба. Пройтись  по вантам моста в Сан-Франциско, поцеловать Монику Беллуччи.  Выпить чашечку кофе, за столиком, что стоит перед входом в кафе, на тихой улочке Парижа. Пообщаться с любым человеком, которого я могу представить. Да и просто – делать то, что я захочу.

Но это были всего лишь сны. Все события ограничивались моей фантазией, пусть бурной и развитой, но всё же … Со временем это всё пресыщает, как просмотр фильмов non-stop, как игра на бильярде больше двух часов, в конце концов, как одна и та же пища ежедневно. Да, это увлекательно, да, вседозволенность многим по вкусу, но …

Вот тут и появилось это самое «но».

Вот какого ФСБ ринулось на Хоргос? Да казахи всю жизнь контролировали товарооборот из Китая. Еще с древних времен. Пусть не так официально, как таможня, пусть по тихому грабили караваны, но все уже привыкли. Это устои, устраивающие если не большинство, то многих. Нет, мне не жалко чиновников, у которых полетели головы и погоны. Мне на них вообще монопенисно. Товар стоит. Заказы у людей срываются. Договора горят. А всё почему? Видите ли РФ не понравилось, что наши, родные казахи берут взятки на таможне. Пусть бы у себя сперва разобрались.

Сходил на премьеру.

Больше всего конечно порадовал звук. Шикарный. Сюжет легко прогнозируем, хотя, не всеми. Под конец слегка утомляет монотонная стрельба из пистолетов. "Кайрат" конечно был посмешнее, зато здесь есть душевные моменты. В целом понравилось. Жду второй части, буду болеть за колхозную бригаду грабителей :)

У всех, кто к стрельбе имеет отношение, большее, смотреть в прицел в тире - есть фобия. Никто не может находится в комнате с открытыми шторами (тюлем)... Недавно начал себя приучать. После захода солнца приоткрываю тюль на см 20-25 с одного края, желательно с ближнего ко мне. Вот уже неделя прошла. Не могу - дергаюсь по каждому блику, хотя знаю что за зря. А ведь, курить то могу стоя на балконе, спокойно притом. И, ведь, согласитесь, знающие люди - заметить снайпера, сидящего в доме напротив (я не говорю про боковые), за 170-180 м, ой как не просто...

P.S. А недавно, один друг порадовал тем, что сможет попасть в человека через двойное стекление с одного выстрела. Давно так не смеялся.